հայերեն տարբերակ      

-Многие поспешили назвать последний саммит НАТО в Лиссабоне "историческим" – с учетом принятия Стратегической Концепции на предстоящие 10 лет. Почему это можно посчитать историческим событием?
-На этом саммите на самом деле произошли важные события, такие как принятие Стратегической Концепции и Декларации Лиссабонского саммита, принятые 20 ноября. Стратегическая концепция–это третий по счету документ после холодной войны. Первый был принят в 1991 году, второй–в 1999-ом. Естественно, каждая из этих концепций несла в себе "печать времени". Прошлая Концепция была принята с учетом распада СССР, изменений в Европе, в частности–на Балканах. Однако события 11 сентября, войны в Ираке и Афганистане стали причиной изменения повестки НАТО, в том числе и процесса расширения Альянса. Все это нашло отражение в Концепции, принятой 20 ноября.

-Действительно ли эта Концепция "перелистала" возможность холодной войны? Какова роль "перезагрузки" Россия-НАТО?
-Эта стратегическая Концепция–результат огромной работы группы экспертов, возглавляемой бывшим госсекретарем США  Мадлен Олбрайт. Сегодняшняя концепция–это документ, вбирающий в себя все цвета и развития, которые могут стать повесткой международных отношений в ближайшие 10 лет. Однако нынешняя Концепция не предложила решения для важной проблемы, которая существовала на протяжении предыдущих 10 лет.
НАТО стала достаточно сложной структурой, поскольку совмещает в себя восприятия безопасности 28 разных стран. Потому, если попытаемся вычленить механизмы оценок угроз в НАТО, можно будет увидеть три оси: первая–Канада, США, в Европе–Великобритания, Дания, Голландия, вторая–Германия и Франция со своими средиземноморскими союзниками, третья–это наиболее самобытный восточноевропейский отрезок, у которого своя собственная система безопасности и угроз, и который обусловил действия, предопределяющие изменение образа НАТО, что и было закреплено в Концепции.

-Попытаемся вернуться к отношениям НАТО-Россия в лиссабонской Концепции. После августовской войны эти отношения обострились, а сейчас мы видим "перезагрузку", которая предполагает стратегическое сотрудничество…
-После того, как Обама стал президентом, естественно, на повестке дня встал вопрос об изменении отношений с Россией, и возник метод "перезагрузки" США- Россия. Но развитие событий показало, что есть и напряженность в отношениях НАТО-РФ, и надо было сделать шаг к тому, чтобы преодолеть эту напряженность, возникшую после 5-дневной войны. Если проанализировать Концепцию, в ней можно увидеть определенные формулировки, которые, казалось бы, не совсем конструктивны, но там есть и одна важная формулировка: урегулирование отношений с Россией становится для НАТО проблемой стратегического значения. Если подходить к проблеме с этой точки зрения, то становится понятно, что значение России для НАТО совершенно изменилось, поскольку неоценимой стала роль РФ, связанная с проблемами энергетической безопасности, борьбой с терроризмом, действиями в Афганистане. В этом смысле НАТО понимает, что может идти вперед только при наличии взаимного доверия и интеграции с Россией. Как отмечают многие эксперты, важно то обстоятельство, что в отношениях НАТО-РФ нет нехватки документов и институтов, есть проблема нехватки совместных действий, совместной обработки документов, совместной реализации проектов. И если дальнейшие отношения НАТО с Россией будут основаны на взаимном доверии, то, конечно, предстоящее десятилетие действительно станет периодом сотрудничества и "перезагрузки".

-Поговорим об отношениях НАТО-Южный Кавказ, в частности, о возможном членстве Грузии в эту организацию. Что произошло на саммите в этом направлении?
-Саммит НАТО 2008 года в Будапеште, как мы знаем, предусмотрел то, каким путем должны развиваться отношения НАТО-Грузия, однако августовская война перечеркнула все договоренности, и в принятой последней Концепции НАТО, по существу, членство Грузии не упомиинается, хотя отмечается, что "политика открытых дверей" остается для НАТО приоритетом. А в заключительной Декларации обозначены те "двери", которые могут открыться в случае с Грузией. Там есть формулировка, которая подтверждает желание НАТО видеть Грузию в рядах Альянса. При этом есть различие в подходах к Украине и Грузии. Декларация призывает Грузию продолжить политические и экономические реформы в целях создания более стабильной государственной системы. Все это в случае с Украиной сказано намного мягче, и можно предположить, что подобный подход связан с осторожностью в отношениях с Россией.

-Что касается того абзаца в Декларации, который относится к Южному Кавказу – он полностью повторяет подход, выраженный на прошлом саммите и не учитывает той динамики переговоров в карабахском урегулировании, которая подсказывает совершенно другое. Чем это обусловлено и почему мы увидели этот повтор?
-Я как историк и международник имел определенные проблемы, связанные с пониманием и анализом того, что произошло. Система международных отношений–это сложная многослойная система взаимных обязательств, в которой проблемы не могут решаться однобоко. То же произошло и в случае с Арменией. Армения, которая последовательно реализует Программу действий индивидуального партнерства, а также выполняет обязательства по Программе "Партнерство во имя мира", вдруг стала свидетелем таких формулировок в этом документе, что может показаться, что в составлении этой Декларации принимали участие страны, которые не имеют никакого отношения к решению карабахского конфликта. Потому возникает вопрос–разве подобные шаги не перечеркивают усилия именно этих стран, которые они вкладывают в решение такой сложной проблемы как карабахская? И если на уровне ОБСЕ и сопредседателей Минской Группы эта проблема имеет подобные параллели, то это рождает определенные проблемы и озабоченность... Мне кажется, решение Президента не ехать на саммит НАТО–это принятая в международных отношениях форма, которая выражает несогласие с теми подходами, которые "отбрасывают назад" достижения сторон, которые имеют место во всем процессе карабахского урегулирования. Те принципы, которые важны для нас и существенны, казалось бы, для сопредседателей, удостаиваются избирательного подхода и "обратных формулировок", что действительно отбрасывает назад нас по пути, который мы уже вместе прошли.

-Действительно, непонятен подобный шаг. До этого многократно и со стороны стран-сопредседателей (две из который члены НАТО и имеют право на голосование–США и Франция), и со стороны высокопоставленных чиновников ЕС говорилось о том, что уже есть общая политика по отношению к трем принципам, на основе которых должен быть урегулирован карабахский конфликт–право народов на самоопределение, территориальная целостность, неприменение силы. Большая часть стран ЕС присутствовала на саммите НАТО, там же были и две страны-сопредседателя ОБСЕ, но фактически в Декларации была принята формулировка о территориальной целостности, которая не имеет ничего общего с процессом, который мы наблюдаем все последние годы. Есть ли вероятность, что то же может повториться в Астане?
-Мне кажется, что от саммита ОБСЕ есть другие ожидания. Есть ряд проблем, по которым Армения не раз высказывалась. Это особенно касается Договора об обычных вооружениях в Европе: Армения утверждает, что Азербайджан в несколько раз превысил тот "потолок", который ограничен в этом договоре. Это стало реальной угрозой не только для безопасности южно-кавказского региона, но и для всего региона–в широком понимании этого слова. Потому политическая повестка Астаны более чем загружена...
Мне кажется, что документ, который должен быть принят по итогам саммита в Астане, загладит ту формулировку, которая была принята в Лиссабоне. Кроме того, опыт последних лет говорит о том, что прогресс в карабахском урегулировании становится более вероятным, если президенты встречаются в трехстороннем формате–с участием президента России. Подобный формат позволяет обсуждать более узкие вопросы, продвигаясь вперед маленькими шагами. А такой большой формат как в Астане не может быть особенно результативным в смысле решения тех или иных проблем. Возможно, будет принято что-то декларативное, но ожидать принятия документа, который ляжет в основу дальнейших переговоров, не следует.

-Как Вы думаете, возможно ли, что в Астане будет снова подтверждено заявление трех стран-сопредседателей МГ ОБСЕ, сделанное в Аквилле на уровне президентов–о равенстве трех принципов?
-Мне кажется, это та минимальная задача, которую попытаются решить сопредседатели, потому что на фоне достижений Аквилла формулировку, принятую в Лиссабоне, никак нельзя оправдать. Будем надеяться, что формулировки в Астане будут более конструктивными, более направленными на решение конфликта, более близкими к логике переговорного процесса.

-Спасибо за беседу!